Это инженерный разбор, а не юридическое заключение. Проверять применимость к вашей ситуации должен ваш юрист. Наш собственный пакет документов — договор на HaaS, SLA, акт приёма-передачи и согласие на обработку — сейчас находится на верификации у юриста, и мы не выдаём его за готовый.
Почему нейросеть вообще попадает под 152-ФЗ
Закон говорит не про технологию, а про действие. Обработкой считается любая операция с персональными данными, включая сбор, хранение, использование и передачу. Когда вы отправляете в языковую модель резюме кандидата, служебную записку с фамилиями или переписку с клиентом, вы совершаете обработку — независимо от того, называете вы это «запросом к ассистенту» или как-то иначе.
Дальше возникает вопрос, кто в этой схеме кто. Если модель работает на стороне поставщика услуги, то поставщик становится лицом, которому вы поручили обработку. Это не запрещено, но это меняет объём ваших обязанностей: нужно поручение в письменной форме, нужен перечень действий, нужны гарантии конфиденциальности и, главное, нужно объяснить субъекту данных, кому именно его данные передаются.
Самый тяжёлый пункт — локализация
Требование о том, что запись, систематизация, накопление и хранение персональных данных граждан России должны вестись в базах, расположенных на территории страны, — это то место, где большинство схем с зарубежным облаком ломается. Не потому что кто-то злонамеренный, а потому что архитектура глобального сервиса физически не даёт вам указать пальцем на конкретную стойку в конкретном городе.
Отдельная сложность — трансграничная передача. Она возможна, но требует отдельных оснований и оценки того, обеспечивает ли принимающая сторона адекватную защиту. Собирать это обоснование ради того, чтобы ассистент помогал искать пункт в договоре, — занятие с очень плохим соотношением усилий к результату.
Что меняет локальная обработка
Когда модель работает на сервере внутри вашего периметра, значительная часть вопросов просто не возникает. Данные не покидают вашу инфраструктуру, поручения обработки третьему лицу нет, трансграничной передачи нет, местонахождение базы известно с точностью до помещения. Остаются обычные обязанности оператора, которые у вас и так есть: организационные и технические меры, регламент доступа, журналирование, реагирование на инциденты.
Именно здесь становится важной техническая часть. Утверждение «данные не уходят наружу» должно опираться не на настройку в интерфейсе, а на конфигурацию, которую можно предъявить проверяющему:
- телеметрия компонентов выключена на уровне конфигурационных файлов, а не галочкой в меню;
- внешние адреса API языковых моделей закрыты правилами сетевого экрана по IPv4 и IPv6;
- выход в интернет, если он нужен, идёт через один контролируемый узел, а не напрямую из каждого контейнера;
- резервные копии остаются внутри контура и не синхронизируются в стороннее хранилище.
Чего локальный сервер не делает за вас
Он не заменяет уведомление в Роскомнадзор, не пишет за вас политику обработки, не отменяет необходимость получать согласия там, где они требуются, и не оправдывает хранение данных дольше, чем нужно для заявленной цели. Сервер снимает инфраструктурный класс проблем — тот, который решается железом и настройкой. Бумажный класс остаётся на вас, и здесь мы не изображаем экспертизу, которой у нас нет.
Разумная последовательность выглядит так: сначала определить, какие категории данных вообще попадут в систему, потом закрыть инфраструктурный вопрос, и только потом обсуждать сценарии использования. Обратный порядок — сначала пилот, потом разговор с юристом — регулярно заканчивается тем, что удачный пилот приходится выключать.
